РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ЭХО
Литературные проекты
Т.О. «LYRA» (ШТУТГАРТ)
Проза
Поэзия
Публицистика
Дар с Земли Обетованной
Драматургия
Спасибо Вам, тренер
Литературоведение
КИММЕРИЯ Максимилиана ВОЛОШИНА
Литературная критика
Новости литературы
Конкурсы, творческие вечера, встречи
100-летие со дня рождения Григория Окуня

Литературные анонсы

Опросы

Работает ли система вопросов?
0% нет не работает
100% работает, но плохо
0% хорошо работает
0% затрудняюсь ответит, не голосовал

Список Зелика Суперфина

Проза Ефим Златкин


По улицам нашего городка грохочет колёсами конная упряжка. На видавшем виды сиденье-конюх местного завода металлоизделий. Он щурится от солнца, смотрит на людей через толстые стёкла очков. Всем улыбается, а увидев детишек, останавливается:
-Э-э, киндере! Садитесь, прокачу!
Проводит шершавой ладонью по моей голове:
- Как папа? Скажи ему: «Привет от Зелика»!
- Он поймёт?
- Поймёт! Наш еврей понимает с одного слова!
- Батя, тебе привет от Зелика. Ты понял, что он хотел сказать?
- Он передал отцу, что в его доме снова открыли подпольную синагогу, - догадывается мама.
- Почему она подпольная?
- Потому что, мы, евреи есть и как будто нас нет, - говорит отец и продолжает:
- Вот ты есть?
- Есть!
-Но тебя нет, как еврейского мальчика. Ты уже в пятом классе, но писать на идиш не можешь. Не можешь разговариваешь на нём.
- Очень мне это нужно! Когда ты разговариваешь, все смотрят в твою сторону, а мне из-за тебя стыдно.
- Потому и стыдно, что ты есть и как-будто тебя нет?
- Я могу разговаривать и писать на русском языке. Разве этого мало?
- Но тогда ты не поймёшь, что пишет твоя бабушка Соня.
- Мама прочтёт!
- Не забивай голову ребёнка своими бреднями, - тебе больше заняться нечем? - мама прерывает наш бессмысленный спор.
Но слова, сказанные отцом, пробивают маленькую брешь в моём советском воспитании. Будто упала пелена с глаз, и в своём городке я обнаруживаю ещё один городок, но поменьше. В нём взрослые знают моего деда Залмана и отца Давида. Встречаясь друг с другом на вопрос: «Как дела»?, они в ответ разводят руки в разные стороны, или улыбаются одними губами. Могут сказать всего два слова: «Их вэйс» (Я знаю).
Но по интонации не определить, что знает тот, кто говорит? Или совсем ничего не знает, или просто не договаривает?
В городке отмечают еврейские праздники, выпекают мацу, поминают умерших, собирают деньги для бедных. Милиция, конечно, кое-что знает, но зачем ей поднимать шум? Сидите, евреи, тихо! Тогда будет всё шито-крыто! Но евреи всё равно начеку: шабат проводят в одном молельном доме, потом - во втором, в – третьем. Молитвеннии уносят и приносят с собой молитвенные книги, ничего не оставляют. Первое лицо в этом городке – тот самый Зелик, которого уважительно называют: ребе! И не столько за Знание Устной и Письменной Торы, сколько за доброе имя, мудрость, человеколюбие. А ещё больше за подвиг, совершённый им в сорок первом году.
… Над местечком Милославичи опустилась тёплая июльская ночь. Не спалось. Зелик вышел на улицу, подошёл к жеребцу, дал ему свежей травы, рядом поставил ведро воды, прислонился к нему. Когда-то маленький жеребёнок провалился в зимнюю прорубь реки Ипуть. И юноша бросился в месиво льда к нему на помощь!
Это произошло перед избранием его председателем еврейского колхоза. Предложили несколько кандидатур: людей, умудрённых жизненных опытом, хороших хозяйственников. Зелик из батрацкой семьи: и дед, и отец работали на помещика, а он, как только подрос, пошёл к коням.
- Кони - это не люди! Председателю нужно знать, когда сеять, когда убирать? Наш колхоз конюху нельзя доверить, - говорили противники.
- Не знает - узнает! Зелик не побоялся броситься в проруб, спасая жеребёнка. Он не побоится пойти за нас в огонь и воду, если придёт беда. - высказал своё мнение Соломон, самый многодетный еврей местечка.
И оно было решающим!
Почему об этом вспомнил именно сейчас? Да потому, что наступила такая беда, о которой и подумать не могли. Над местечком стояла тишина. Она была обманчивой. Это хорошо понимал Зелик Суперфин.
- Преодолев от Бреста 340 километра за три дня, немцы уже ведут бои за Минск. Примерно такое же расстояние от Минска до Милославич: 370 километров! Немцы могут быть у нас за считанные дни, - размышляет Зелик. - Выезжаем утром! И так уже задержались на три недели.
Не все евреи не хотели уезжать из местечка. Ой, как не хотели! Тем более, были напичканы лживыми советскими сообщениями: «Не поддаваться панике. Врага остановим. Наша армия - всех сильней!».
Да и кто хотел бросить свой дом, хозяйство? Только зажили после организации еврейского колхоза «Ноер Лебен»!
- Немцы - развитая нация! В первую мировую войну они не убивали евреев. Пусть партийцы - активисты боятся, - мудрили колхозники, - а что нам бояться? Советская власть для нас тоже не была, как мать родная…
С ними Зелик говорил убедительно: Забыли свою историю? Те евреи, которые не вышли из египетского плена - погибли! Те, кто хотели вернуться обратно из синайских песков, остались в тех же песках. И только не видевшие рабства пришли в Землю Обетованную!
Утром 17 июля 1941 года в направлении Хотимска - городка на границе с Россией, из местечка Милославичи выехало 20 конных упряжек - по две семьи на каждую. Вещи - минимум, только продукты на дорогу, да побольше овса для коней.
Не проехали и семь километров, как дорогу перегородили бабы и мужики с вилами:
- Жиды! Если хотите, чтобы вас не побили, коней и всё, что везёте с собой, отдайте нам!
Но не тут то было: евреи направили охотничьи оружии на погромщиков. Закусив удила, помчался в их гущу громадный и страшный во гневе жеребец Орёл, тот кого жеребенком спас Зелик…
После первой стычки, дождливой ночи в лесу, двадцать семей решили вернутся обратно. На все уговоры они отвечали отказом, да и некогда было с ними распускать нюни.
Никто не знал, что кого ждёт. Все, кто вернулись, об этом, видимо, горько пожалели, когда куча местных полицаев под присмотром трёх немцев повели их на расстрел.
А двадцать семей всё-таки добрались до Тамбова: лошадей передали Красной Армии, кое-как втиснулись в теплушки, и старенький паровоз, натужно пыхтя, потащил вагоны за собой…
Из списка Зелика, не побоявшись трудностей в дороге, все остались живыми! Он спас не только их сорок-пятьдесят человек, но и тех, кто родились потом. Моими соседями по Михалину были послевоенные Женя, Лёва, Рая и Аня Ошеровы. Их отец Малах с женой Любой и малышкой Евой были как раз в команде Зелика. Хохотушка Аня Школьникова родится, как и я в сорок седьмом - дочь Фирочки Резниковой. Она, её младшая сестра Слава - будущая учительница моего брата вместе с родителями, тоже были в команде Зелика.
Были и другие, о которых я просто не знаю. Зато знаю другое: такого, как Зелик не было в михалинском колхозе «Энергия». Поэтому евреи были представлены сами себе: кто смог - уехал, кто не смог - погиб, как моя бабушка, как мои тёти и дяди. Не было такого, как Зелик в еврейских колхозах в сёлах Родняи Карпачи. В первом селе всех евреев побили, во втором - сожгли. Не было такого, как он, и во многих местечках и райцентрах Беларуси, в областных центрах. Поэтому и наблюдалось такое массовое уничтожение евреев. До самой горбачёвской перестройки и даже позже трагедия народа замалчивалась. А такие Герои, как Зелик, себя не выпячивали. Делали больше: после прошедшей Катастрофы, не давали погаснуть еврейскому огоньку…
…Закрываю глаза – и вижу, как по улицам нашего городка грохочет колёсами конная упряжка. Лошадь без понуканий везёт груз по нужному адресу, а Зелик то ли в сладкой полудреме, то ли в своих размышлениях…
Узнав меня, машет рукой:
- Садись, киндере (мальчик на идиш), довезу до школы.
Едем, улыбаемся, подмигиваем друг другу.
- Как подпольная синагога? - спрашиваю я, показывая, что могу держать секреты.
-Тпр-р-у-у, - от неожиданности Зелик останавливает коня, - тебе ещё рано задавать такие вопросы. Но ты приходи.
- Когда?
-Когда подрастёшь!
… И я подрастал, напичканный фальшивыми лозунгами. Школа, газеты, радио влияли больше, чем семья. Армия? Обязательно! Но есть близорукость? Называю буквы наугад, авось, пройдет! Проходит! Отец – фронтовик, а я буду в мирное время прятаться? Нет! Работа? Только в редакции! Вокруг столько прекрасного! Пишу, восторгаюсь хорошими изменениями: штатный сотрудник городской газеты, а Зелик ездит на той же конной упряжке, по тому же маршруту. Увидев его, выхожу из редакционной машины:
- Добрый день! Помните, вы мне сказали приходить, когда подрасту. Я уже вырос!
- Нет, ещё не вырос, - и Зелик прикрикнул на коня, - н-но!
… Проходят годы. Жизнь катится по кругу, как освещение сезонных тем.
Журналистские конкурсы, газетная текучка занимала много времени, но когда узнал, что в Москве живёт михалинский еврей – полковник Вениамин Миндлин, пять раз удостоенный Звания Героя Советского Союза и ни разу его не получивший, помчался в Москву. И только, когда я опубликовал очерк о Герое - танкисте, мне позвонил Зелик и сказал:
- Молодец! Наконец написал что-то стоящее. Приходи! Ты уже вырос! Ты же хотел написать обо мне?
- Ребе Зелик, но как ты прочтёшь? Ведь ты давно уже умер? Тебя нет…
- Э-э, киндере, киндере. Прочтут другие…

 

Связь с редакцией:
Мейл: acaneli@mail.ru
Тел: 054-4402571,
972-54-4402571

Литературные события

Литературная мозаика

Литературная жизнь

Литературные анонсы

  • Афиша Израиля. Продажа билетов на концерты и спектакли
    http://teatron.net/ 

  • Внимание! Прием заявок на Седьмой международный конкурс русской поэзии имени Владимира Добина с 1 февраля по 1 сентября 2012 года. 

  • Дорогие друзья! Приглашаем вас принять участие во Втором международном конкурсе малой прозы имени Авраама Файнберга. Подробности на сайте. 

Официальный сайт израильского литературного журнала "Русское литературное эхо"

При цитировании материалов ссылка на сайт обязательна.